Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

В Первую мировую императрицу заподозрили в работе на немцев. На самом деле метили в Николая II. Но задевать его напрямую не решались. Поэтому в мишень превратилась императрица-немка.

Императрица и революция: почему страна поверила, что Александра Федоровна - немецкий агент

«Мой любимый! — писала последняя русская императрица Александра Федоровна своему единственному мужчине и мужу — императору Николаю II. — Какую глубокую радость сегодня утром доставило мне твое письмо. От всего сердца благодарю тебя за него. Да, милый, действительно, это расставание было одним из самых тяжелых, но каждый день снова приближает нашу встречу».

Письма императрица нумеровала. Набралось их очень много. Ее ласковые слова — вовсе не заученные формулы, каким обучали барышень, дабы они производили хорошее впечатление, а свидетельство искренних чувств и подлинной страсти. Ее письма — это настоящая история любви.

Николай и Александра родили пятерых детей и не утратили нежных чувств друг к другу. Этот брак точно был заключен на небесах. Его не назовешь династическим в прямом смысле этого слова. Его родители возражали против брака, а он настоял! Николай любил Александру. Судьба последнего российского императора и его несчастной семьи сложилась трагически, но до самой последней минуты его жена была рядом с ним. И не по принуждению, а по желанию. Она всегда мечтала быть со своим любимым:

«Твои дорогие письма и телеграммы я положила на твою кровать, так что, когда я ночью просыпаюсь, могу потрогать что-то твое. Только подумайте, как говорит эта замужняя старушка — как выразились бы многие, «старомодно». Но чем бы была жизнь без любви, что бы стало с твоей женушкой без тебя? Ты мой любимый, мое сокровище, радость моего сердца. Чтобы дети не шумели, я с ними играю: они что-то задумывают, а я отгадываю».

НЕМЕЦКИЕ ПРИНЦЕССЫ В ЦЕНЕ

Великого герцогства Гессен-Дармштадского больше не существует. Но в нашей исторической памяти оно осталось по крайней мере потому, что дочь великого герцога вышла замуж за наследника российского престола цесаревича Николая.

Почему ему подобрали невесту-немку? Традиция Романовых. Первым немецкую принцессу сосватал сыну Петр Великий. Гессенская династия Романовым не чужая. Принцесса Вильгельмина-Луиза вышла замуж за будущего императора Павла I, Максимилиана-Вильгельмина-Августа-София-Мария — за Александра II. Принцесса Елизавета (ее обычно называли Эллой) стала женой великого князя Сергея Александровича, генерал-губернатора Москвы.

Цесаревичу Николаю предлагали разных невест — и прусскую принцессу, и французскую. Но единожды увидев юную девушку, которую в своем кругу называли просто Аликс, он влюбился.

В шесть лет девочка осталась без матери и, возможно, оттого так дорожила семьей. Она была наделена твердым характером и не испытывала склонности к компромиссам. Ей, пожалуй, сильно не хватало умения пошутить. Ради брака с наследником российского престола она перешла в православие. Но не сумела столь же легко и непринужденно войти в русское общество. Петербургскому двору и аристократии она решительно не понравилась. Сознавала это: «Я не могу блистать в обществе, я не обладаю ни легкостью, ни остроумием, столь необходимыми для этого. Я люблю духовное содержание жизни, и это притягивает меня с огромной силой».

Но она была преданной женой. Писала уехавшему из Петербурга мужу:

«Ночью мне было так одиноко, и каждый раз, когда я просыпалась и протягивала руку, я касалась холодной подушки вместо дорогой теплой руки… Мне было так тяжело видеть, как ты уезжаешь один в это грустное путешествие… У меня сердце болит за тебя, и я знаю, как тяжело тебе будет ночью — если бы я могла, я полетела бы к тебе, обняла, покрыла поцелуями и говорила тебе о моей великой любви, которая возрастает с каждым днем и наполняет всю мою жизнь».

Повседневная жизнь императора проистекала так же плавно и размеренно, как у его отца, деда, да, пожалуй, и вообще почти у всех Романовых, правивших Россией с тех пор, как в 1613 году Великий Земский собор избрал царем и великим князем всея Руси 16-летнего боярина Михаила Федоровича, «ближайшего по крови к угасшему царственному роду Рюрика и Владимира Святого».

Вечерами Николай развлекался игрой в карты или в домино. Императрица под настроение могла что-нибудь спеть. Но все чаще она плохо себя чувствовала. Обедала в одиночестве или с мужем, «одни вместе», как записывали в камер-фурьерском журнале.

ОТ ЧЕГО СТРАДАЛА ИМПЕРАТРИЦА?

«Александра Федоровна страдала невралгией лицевого нерва и воспалением пояснично-крестцового нерва, — пишет знаток медицинской истории Романовых Аркадий Танаков. — По заключению немецких врачей, у Алисы был ишиас (люмбаго) — заболевание, которое проявляется болями в поясничной области при перенапряжении, охлаждении, после неловкого движения. Человек становится беспомощным, так как любое движение усиливает боль. В основе заболевания, как правило, остеохондроз».

Особенно тяжело было выстаивать длительные дворцовые церемонии и церковные службы. Когда становилось невмоготу, садилась в коляску. Британские родственники прислали ей четырехместный электромобиль, в котором она ездила по парку.

Она страдала от ревматизма. Беспокоило сердце. Врачи полагали, что недуги носят психосоматический характер. Можно предположить, что это симптомы ранних климактерических расстройств — после стольких беременностей. Сознавая свой долг перед короной, она рожала через год, чтобы Россия не осталась без наследника престола.

У нее резко ухудшилось зрение. Ей прописали очки. Она их стеснялась, носила только в кругу семьи. Жаловалась мужу: «Думаю, что глаза слабеют от того, что я много плачу, и от многих непролитых слез, которые наполняют глаза».

Любой, кто до начала войны оказался бы при дворе российского императора, решил бы, что видит перед собой абсолютно счастливую семью. И ошибся бы…

«Я стоял в коридоре напротив комнаты цесаревича Алексея, откуда донесся стон, — вспоминал швейцарец Пьер Жильяр, преподававший французский язык наследнику престола. — Царица вскочила и побежала к комнате цесаревича. Охваченная паникой, она меня даже не заметила. Через несколько минут царица вернулась. Вновь надела на себя маску счастливой и беззаботной матери. Но я увидел, какой отчаянный взгляд она бросила на императора… И я понял всю трагедию их жизни».

Что же произошло?

«Цесаревич упал, ударившись правым коленом. На следующий день он не смог ходить. Еще через день подкожное кровотечение усилилось, опухоль распространилась на всю ногу… Императрица ухаживала за ним, окружая его нежной заботой и любовью и пытаясь облегчить его страдания. Император навещал сына каждую свободную минуту. Он пытался успокоить и развеселить мальчика, но боль была сильнее, чем ласки матери или рассказы отца, и Алексей вновь начинал жалобно стонать и плакать.

Кровотечение не останавливалось, температура поднималась. Голова цесаревича покоилась на руке матери. Временами он переставал стонать и повторял одно слово: «Мама». В этом слове было выражено все его страдание и отчаяние. Мать целовала его лоб, волосы и глаза, как будто прикосновения ее губ могли облегчить страдания и удержать жизнь, которая покидала его».

Мальчик был неизлечимо болен, и родители знали, что он обречен.

МАССОВАЯ ИСТЕРИКА

Современники уверились, что император покорился железной воле своей жены, которую он горячо любил и которой был неизменно верен. В реальности все не так. После стольких лет совместной жизни они на многое смотрели одними глазами. В войну жена стала ему опорой. Сложнейшие проблемы вылезли наружу, и выяснилось, что у императорского дома не так много поклонников. Императрица женским и материнским чутьем ощутила не просто враждебность, но и грозящую семье опасность.

«Необходимо всех встряхнуть и показать, как следует думать и поступать, — писала она мужу осенью 1915 года. — Приходится быть лекарством для смущенных умов, подвергающихся действию городских микробов».

Однако же заметим: императрица советовала ему одних людей, а Николай назначал других. Британскому послу Джорджу Бьюкенену император раздраженно сказал:

— Вы, по-видимому, думаете, что я пользуюсь чьими-то советами при выборе моих министров. Вы ошибаетесь: я один их выбираю.

Он не лукавил. «У императора не было личного секретаря, — вспоминал начальник его канцелярии. — Секретарь мог навязывать свои идеи, пытаться влиять на государя. Влиять на человека, который не хотел советоваться ни с кем, кроме своей совести. Даже мысль об этом могла повергнуть Николая II в ужас!»

Но почему страна поверила, что императрица — немецкий агент и влияет на императора в пользу Германии?

Осенью пятнадцатого года в измене обвинили недавнего военного министра Владимира Сухомлинова. Через год обвинение в измене предъявили уже царской семье. С ненавистью заговорили о «темных силах вокруг трона». Людям изменила способность к здравым суждениям. Общество не справилось с испытаниями военных лет и впало в истерику. 22 ноября 1916 года Дума потребовала: «Влияние темных безответственных сил должно быть устранено». Ровно через четыре месяца начнется революция.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ:

Волна шпиономании — массовый психоз или результат информационной войны?

Источник

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *